Наумов борьба в руководстве нквд

«Большая чистка» остаётся, по-прежнему, сложнопонимаемым периодом советской истории, где одинаково неверны как выкладки «мемориальцев» (всех расстреляли и посадили невинно), так и патриотов (стреляли и сажали исключительно врагов народ и жалко, что не всех). Историческая действительность, как водится, много сложнее. К сожалению, эта тема долгое время рассматривалась исключительно в идеологических плоскостях, поэтому, не смотря на горы написанных исследований, большинство из них носят тенденциозный характер и не дают общей картины происходящего.

В этом плане книга Леонида Наумова пытается более честно подойти к проблеме, упирая больше на фактуру происходящего, где подводится статистика, а уже на основании её – строятся рабочие гипотезы. Сразу скажу, что всех точек над i книга, увы, не расставляет, но даёт довольно неплохой расклад по действиям органов НКВД в ходе «Большой чистки», что позволяет читателю самому сделать ряд интересных выводов. Ну, и на основании этих исследований делается попытка ответить на ряд злободневных вопросов по данной тематике. Не всегда, на мой взгляд, это получилось убедительно с точки зрения аргументации, но «мозговой штурм» вышел занятный – есть что отложить в памяти для дальнейшей проверки по источникам.

Итак, о чём пишет Леонид Наумов? Во-первых, (сюрприз-сюрприз) в руководстве НКВД отчётливо проявляется деятельность кланов, каждый из которых боролся за место под солнцем и был активным участником событий (в том числе в войне внутри органов). Он выделяется следующие кланы:

1.       Ягоды (как руководителя НКВД);
2.       Северокавказцы;
3.       Туркестанцы;
4.       Группа Балицкого;
5.       Латыши;
6.       Кавказцы.

В последствие к ним присоединился клан Ежова, когда тот принял руководство наркоматом и активно потащил туда своих людей.

Здесь логично предположить, что было в НКВД – относится и к другим структурам государства, где такие властные кланы находились в перманентной борьбе с другими кланами за место под солнцем. Что в силу обострения противоречий между ними могло привести к всплеску кровавого противостояния внутри правящей партии. Впрочем, тему отличных от НКВД группировок Наумов поднимает достаточно опосредовано, поэтому можно констатировать, что они были, но описание их давались довольно размытые.
Усиление репрессий в СССР в конце 30-х было связано с несколькими факторами:

1.       Строительство социализма закончилось, но у власти оказалась узкая группа бюрократов;
2.       Партия переживает кризис ценностей;
3.       Зреет глухое недовольство населения в связи с отличием реальности от декларируемых ценностей;
4.       Растёт опасность новой войны от буржуазного окружения страны.

К слову опыт ужесточения репрессионной политики в период острого кризиса государства уже был — коллективизация. Тогда партия и органы нанесли превентивные удары по неблагонадёжным слоям населения: бывшие белогвардейцы, священники, кулаки. Но даже в условиях Коллективизации, которая проходила со значительными перегибами, нарушением традиционного хозяйствования и последующим голодом – репрессии не набирали столь значимых оборотов. К тому же не затрагивали партийную номенклатуру.

А вот после убийства Кирова, наоборот, обострилась борьба за власть в высших группировках, где к проигравшей оппозиции неожиданно была применена высшая мера наказания (до этого они отделывались исключением из партии и поражением в социальных правах). Сама логика борьбы с оппозицией, в целом, понятна: опасаясь возрождения Германии, после прихода нацистов к власти, группа Сталина стала искать пути нивелирования этой проблемы за счёт поиска союзников в других буржуазных странах (впрочем, и пути договориться с Германией тоже рассматривались), что требовало от государства отступлений от ряда идеологических принципов. Что могло рассматриваться другими оппозиционными кланами, как отход от принципов марксизма-ленинизма. Особенно в случае того, если эта затея окончится неудачей. Тогда сталинская группа могла получить обратку в полной мере. Что объясняло довольно жёсткие решения в сторону оппозиции. Но никак не подразумевало ту вакханалию смерти, которая разыгралась в стране на протяжении двух лет.

 К сожалению, в книге нет ответов на вопрос: почему же завертелась эта машина смерти. Но, в целом, понятна логика событий, которая перевела это решение в процесс автогенерации, что, собственно, и обеспечило столь удручающую статистику этого действа.

Работа по осознание борьбы с врагами народа велась на высоком уровне – даже дети должны были знать: чем занимается нарком Ежов.

Во-первых, сами репрессии надо разделить на, казалось бы, несколько малозависимых друг с другом процессов. Это, собственно, «Большая чистка», которая коснулась, прежде всего, номенклатурных работников, а так же массовый террор, который тоже на несколько направлений. Это удар по антисоветским слоям населений, куда вошли кулаки, бывшие белогвардейцы, священники, дворяне, а так же явно уголовный элемент. Во-вторых, зачистка ряда национальностей, под которую попали латыши, поляки, немцы. Здесь чистили, как номенклатурных работников, так и простой люд.

Если смотреть на логику событий, то, собственно, Сталин и его окружение были заинтересованы в чистке верхов, которое и могло создать в дальнейшем угрозу его власти, а то и жизни. Массовый террор это, скорее, всего требование соратников, которые воплощали свои представления о социальной инженерии в рамках классовой борьбы. И совсем специфически это поняли чекисты, которые, мало того, что получили в свои руки карт-бланш, да к тому же находились в своих региональных вотчинах, до которых не всегда дотягивалось зоркое око Политбюро.

И вот здесь мы имеем перед собой массу любопытных раскладов. Дело в том, что регионы по-разному отреагировали на задачу усиления борьбы с врагами народа на местах. Кто-то активно включился в «резню», требуя новых и новых квот на борьбу с врагами, увеличивая численность репрессированных на порядок от поступивших разнорядок, а кто-то выполнял поставленную норму и не более того. Заметно различное отношение к типу «врагов народа». Кто-то, как например, Берия – активно провёл «Большую чистку», не забыв убрать всех своих конкурентов, а к борьбе с кулаками и националистами проявил заметную умеренность. Кто-то, как Берман в Белоруссии, наоборот, старался лишний раз не трогать партаппарат, но активно боролся с «кулаками», а уж польский вопрос решал как истинный передовик. В общем, налицо достаточно серьёзная независимость местного аппарата на местах и его понимание задач Центра в меру своей испорченности. Ну, а сталинская группа, выпустив «джина из бутылки», столкнулась с тем, что размах репрессий принял угрожаемый и неконтролируемый характер. При этом НКВД, которое итак было государством в государстве, возглавляемая харизматичными и безжалостными руководителями, становилось опасным уже для верхушки страны. Что, я так понимаю, явилось для Виссарионыча неожиданностью. Было потрачено немало времени и усилий на остановку маховика репрессий, а Ежов (к слову верный сталинец) сделан козлом отпущения, которого и обвинили во всех перегибах.

Что можно сказать в итоге? Мы до сих пор смутно представляем структуру и дух того общества. Довольно отчётливо видно, что всесильное Политбюро было далеко не всегда всесильным. Большую роль играло региональное руководство, а информация о происходящем на местах доходила на верхах с большим опозданием. В общем, проблемой административно-командной системы было ограниченное число обратных связей, которые бы позволяли оперативно реагировать на события. Отдельным моментом стояла ротация элит, которую, пожалуй, можно было выносить с властного олимпа только в ходе вот таких репрессий. Особенно это касалось регионов, которые даже в ЦК назвали «царствами» того или иного политического руководителя. Это, кстати, и объясняет тот факт, что в ряде случаев такие репрессии выглядят очищающими, а государственная машина не рухнула от них в одночасье. Более того, такие репрессии, по ощущениям, являются необходимым условием для развития именно социалистического государства. Достаточно вспомнить «культурную революцию» Мао, площадь Тяньаньмэнь и современные чистки в Китае. В общем, это что-то родовое. Поэтому вскрытие этого момента крайне актуально, если мы хотим в дальнейшем понять советские наработки в области управления.

Да-да, я в курсе о деле Карагодина. И его предок моих симпатий не возбуждает от слова совсем. Репрессии носили характер удара по антисоветским элементам, поэтому многие попавшие в оборот персоналии будут, так или иначе, соответствовать эту определению явно или косвенно. При этом изрядную часть усечённых составляли уголовники (в т.ч. матёрые) – что их теперь тоже реабилитировать надо? Проблема в другом: в этот период была нарушена социалистическая законность, а порой творилось и настоящее беззаконие, когда под одну гребёнку подводили всех – и отпетых элементов, и раскаявшихся, и вполне себе преданных советской власти граждан. Можно спорить: каков был процент этих лиц от общего числа репрессированных, но такой расклад по любому не красит ни одно государство. А советское тем более.

В общем, полностью раскрыть тему репрессий не удалось, но определённые наработки по этой теме добавились.

Борьба в руководстве НКВД 1936-1938 гг.

Наумов Л.А.

В течение десятилетий историки спорят о причинах и сути «большой чистки» 1937-38 (точнее 1936-39 гг.). Действительно, события до сих пор поражают своей противоречивостью и плохо вписываются в какую-либо схему.

Проще всего версия, объясняющая все личностью тирана Сталина, который был гениальным злодеем (вариант: маньяком — параноиком). В отечественной историографии эта позиция ярче всего изложена Волкогоновым, сформулировавшем тезис, о «цезаристском» характере режима личной власти Сталина [1]. Действительно, личная власть Сталина укрепилась в ходе «большой чистки». Но при всей простоте этой версии, она практически игнорирует социальный аспект событий. В качестве иллюстрации своей мысли приведу материалы исследования, построенного на изучении изменения состава верхушки советского общества — членов ЦК [2]. Авторы убедительно показывают, что элита СССР после гражданской войны и накануне Великой Отечественной — две разные группы. Изменилось социальной происхождение представителей номенклатуры: в два раза сократился удельный вес выходцев «среднего класса» (служащих, включая т.н. «бывших»). Сократилось количество лиц из семей с высшим образованием. Кстати, удельный вес этих двух групп в ленинском ЦК был очень велик для рабоче-крестьянской власти — 42%. Зато в полтора раза вырос удельный вес крестьян. Изменился и политический опыт верхушки. Члены ЦК 1924 г. вступили в коммунистическую партию после революции 1905-1907 гг., а сталинский ЦК — плод «ленинского призыва». Очевидно, что в конце 30-х произошла ротация властной элиты. Следующая такая ротация произошла в начале 60-ых. Смена одной социально-политической группой другой не может быть плодом усилий одного человека, если только мы не создаем «культ личности» и не приписываем Сталину роль «Демиурга истории».

В своей статье я попытаюсь описать механизм изменений в части властной элиты — руководстве НКВД. Это учреждение выбрано объектом изучения, в первую очередь, в силу значения в рассматриваемый период — наркомат внутренних дел был важнейшим инструментом проведения «большой чистки».

Кроме того, следует обратить внимание на явную двойственность НКВД. С одной стороны, органы были частью власти и испытали ее судьбу — за три года сменилось три наркома, уничтожен практически весь руководящий состав ведомства. С другой, — они важный инструмент ротации. Часто именно через органы осуществлялась связь «верхов» (Политбюро) и «масс»: туда писали доносы, обычно там принималось решение о виновности, оттуда исходила санкция. Изменения в руководящем составе НКВД могут помочь понять, что в действительности происходило во всей стране.

Первичный анализ изменений этой группы дан в замечательном исследовании Н.В. Петрова и К.В. Скоркина. Результаты его представлены в справочнике «Кто руководил НКВД в 1934-1941». Постараюсь представить его выводы. В результате «большой чистки» произошло значительное омоложение руководящего звена НКВД. Так, если на 1937 г. больше половины руководителей были в возрасте 40 лет и старше, то уже в 1939-1940 гг. подавляющее большинство составляют 30-35-летние [3].

Кроме того, изменился национальный состава руководящей верхушки НКВД в 1937-1939 гг. В 1936 евреев около 40 %, славян (русских, украинцев и белорусов), столько же, латышей, поляков, немцев -17%. В 1940 русских украинцев и белорусов (славян) более 80%, а евреев около 4%. Поляков, немцев и латышей нет совсем.

До 1937 г. включительно среди руководящих работников НКВД был очень высок процент людей с начальным образованием — 35%, после чистки стало 19%. Аналогично выросло число лиц с высшим (незаконченным высшим) образованием — с 15% до 34%.

Авторы исследования спорят с расхожим противопоставлением «истинных чекистов» (дзержинцев) ежовцам и бериевцам. Они показывают, что основной костяк руководителей НКВД на 1.01.38 и на 1.09.38 составляли поступившие на работу в «органы» в 1917-1925 гг. (77% и 71% соответственно), то есть служившие под началом Дзержинского.

Поразительно высок был среди руководящего состава процент выходцев из «чуждых» или «враждебных» классов — 52%, а также принадлежавших в прошлом к различным небольшевистским партиям и движениям, что в середине 1930-х рассматривалось как компрометирующий фактор. Процент руководителей-чекистов, участвовавших в молодые годы, хотя и в социалистических, но все же антиленинских партиях и движениях, или, более того, служивших Белому делу, необычайно велик в 1934 г. — более 31% (в 1936 почти 22%).

Сразу можно сказать, что в принципе, изменения в системе НКВД совпадают с общими тенденциями эволюции во властной группировке — те же социальные характеристики (происхождение): много «бывших» и мало крестьян. Несколько меньше партийный стаж чекистов, что объясняется меньшими властными полномочиями, больше представителей небольшевистских партий и иной национальный портрет — заметно больше евреев.

Вместе с тем, в работе Петрова и Скоркина не прослежен реальный механизм смены одной группы другой. Можно понять, как власть уничтожала Церковь и интеллигенцию, наверно, можно разобраться, как практически без сопротивления, были уничтожены командиры РККА, хотя у них под началом были воинские части. Но остается не ясно, как руководство наркомата внутренних дел уничтожило само себя.

Таблица № 1. Генералы летом 1936 г. (число и %)

Поясню свою мысль. Широко известно постановление июня 1937 «Об антисоветских элементах». В нем, в частности, предлагалось «взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные, менее активные, но всё же враждебные, элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД». Механизм понятен и исполнитель понятен. Органы НКВД «выявляют» соответствующие элементы и «действуют». Но не было и не могло быть ни в 1937, ни в 1938 постановления с предложением арестовать всех евреев в НКВД, или всех лиц буржуазного и мелкобуржуазного происхождения, или всех, кто до ВКП (б) состоял в какой-то другой революционной партии. Дело не только в том, что (даже если такая цель и была, что само по себе требуется доказать) это не возможно огласить. Дело в другом — а кто будет выполнять это постановление, если мы вспомним состав руководства наркомата. Волей Сталина это нельзя объяснить. «Унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла» существует только на бумаге.

Необходимо разобраться, как реально менялся состав руководства НКВД. Кто уходил и почему, кто их заменял и почему, какие были группировки и каков их социально-политический портрет, есть ли разница между центром и периферией. В предлагаемом исследовании широко используются биографические справки справочника » Кто руководил НКВД в 1934-1938 гг.».

Итак, сначала о ком идет речь. В основу анализа положены судьбы, как бы мы сейчас сказали, «генералов» государственной безопасности.

В ноябре 1935 года сотрудникам НКВД были присвоены персональные звания (как и в РККА). Высшее маршальское — генеральный комиссар ГБ — получил только Ягода, далее шли, «генеральские» звания — комиссар ГБ соответственно 1, 2 и 3 ранга.

1.      Я.С. Агранов — комиссар ГБ 1 ранга

2.      Г.Е. Прокофьев — комиссар ГБ 1 ранга

3.      Л.М. Заковский — комиссар ГБ 1 ранга

4.      С.Ф. Реденс — комиссар ГБ 1 ранга

5.      В.А. Балицкий — комиссар ГБ 1 ранга

6.      Т.Д. Дерибас — комиссар ГБ 1 ранга

7.      К.В. Паукер — комиссар ГБ 2 ранга

8.      М.И. Гай — комиссар ГБ 2 ранга

9.      Л.Г. Миронов — комиссар ГБ 2 ранга

10.  Г.А. Молчанов — комиссар ГБ 2 ранга

11.  А.М. Шанин — комиссар ГБ 2 ранга

12.  А.А. Слуцкий — комиссар ГБ 2 ранга

13.  Л.Н. Бельский — комиссар ГБ 2 ранга

14.  П.Г. Рудь — комиссар ГБ 3 ранга

15.  Л.Б. Залин — комиссар ГБ 2 ранга

16.  Р.А. Пилляр — комиссар ГБ 2 ранга

17.  И.М. Леплевский — комиссар ГБ 2 ранга

18.  С.А. Гоглидзе — комиссар ГБ 2 ранга

19.  З.Б. Кацнельсон — комиссар ГБ 2 ранга

20.  К.М. Карлсон — комиссар ГБ 2 ранга

21.  Г.И. Бокий — комиссар ГБ 3 ранга

22.  М.Д. Берман — комиссар ГБ 3 ранга

23.  В.А. Каруцкий — комиссар ГБ 3 ранга

24.  Н.Г. Николаев — комиссар ГБ 3 ранга

25.  И.Я. Дагин — комиссар ГБ 3 ранга

26.  Я.А. Дейч — комиссар ГБ 3 ранга

27.  Б.А. Бак — комиссар ГБ 3 ранга

28.  И.Ф. Решетов — комиссар ГБ 3 ранга

29.  М.С. Погребинский — комиссар ГБ 3 ранга

30.  Ю.Д. Сумбатов-Топуридзе — комиссар ГБ 3

31.  Г.С. Люшков — комиссар ГБ 3 ранга

32.  С.С. Мазо — комиссар ГБ 3 ранга

33.  И.П. Зирнис — комиссар ГБ 3 ранга

34.  В.А  Стырне — комиссар ГБ 3 ранга

35.  С.В. Пузицкий — комиссар ГБ 3 ранга

Кроме того, был один руководитель с армейским званием — комкор М.П. Фриновский.

Именно эти люди начали и проводили большую чистку, именно между ними развернулась напряженная борьба в 1936-38, и к 1941 — из этих 37 человек в живых останется только два.

Начнем с анализа социального облика «генералов», показанном в таблице № 1. Сразу бросается в глаза, что «карающий меч революции» был поразительно «антинародным» и по социальному и по национальному составу. Мало крестьян — 16%, много т.н. «бывших» — представителей служащих, интеллигенции, торговцев, — 57%. То есть по социальному облику «генералитет» принципиально не отличался от руководящего состава наркомата, выявленного исследованием Петрова и Скоркина. По национальному признаку ситуация была еще более сложная. «Славян» (русские, украинцы, белорусы, без поляков) — 24%, евреев — 54%. В этом плане «генералитет» НКВД отражал общие тенденции руководства этого ведомства, только в более явной форме. В руководстве наркомата, как мы помним, славян было 40% и евреев около 40%. Кроме того, не может не поражать обилие лиц с небольшевистским прошлым 38%. Девять чекистов: Ягода, Агранов, Балицкий, Бокий, Дерибас, Реденс, Заковский, Карслон, Зирнис имеют партстаж до 1917, хотя многие в революционном движении раньше 1917 г.

Таблица №2 позволяет рассмотреть социально-политический облик руководителей центрального аппарата — начальников управлений [4] и отделов. Нарком Ягода, заместители Прокофьев и Агранов [5], начальники управлений Фриновский [6], Берман [7], Бельский [8], Островский [9], Э.А. Зибрак [10] начальники отделов — Паукер [11], Миронов [12], Молчанов [13] Гай [14], Шанин [15], Слуцкий [16], Я.М.Генкин [17], Бокий [18], Я.М.Вейншток [19], П.П.Буланов [20], А.Я.Лурье [21], Дейч [22], П.П. Ткалун [23], Фельдман [24], А.Беленький [25].

Таблица № 2. Центральный аппарат НКВД летом 1936 г. (число и %)

В целом эта группа не отличается по характеру от генералитета. Однако, несколько иная национальная картина. Удельный вес русских и украинцев выше, потому что нет латышей, поляков и грузин. Только 25% рабоче-крестьянского происхождения. Кроме того, меньше чекистов с дооктябрьским партийным стажем [26] — вспомним, многие старые большевики и не считали Ягоду «своим», а он, наверное, их.

Руководство НКВД не было единым, существовало несколько кланов, которые можно восстановить по мемуарам [27].

«Командные высоты» в руководстве наркомата принадлежали группе Ягоды. В нее входили Прокофьев, Паукер, Шанин, Гай, Молчанов, Островский, Погребинский. Кроме того, в этот «клан» входили работники меньшего уровня — Лурье, Буланов, З.И.Волович [28].

Портрет группы Ягоды (с Воловичем) представлен в таблице № 3. Видно, что это почти та же социальная, национальная и возрастная группа, но у них значительно меньше чекистского опыта и партстажа, чем в целом среди руководителей центрального аппарата и «комиссариата». Это связано, в первую очередь, с не очень высокими званиями части представителей этого клана (Островский, Лурье, Волович).

Таблица № 3. «Клан Ягоды» (число и %)

Несколько руководителей центрального аппарата не входили в группу Ягоды: Агранов, Миронов, Г. Бокий, А. Слуцкий.

Кроме того, в руководстве наркомата можно выделить т.н. «северокавказцев» (группа Фриновского, Николаев-Журид [29], Дагин [30], Рудь [31] и др. Эта группа возникла из чекистов, которые после гражданской войны служили на Северном Кавказе. О существовании этого клана рассказывает автор известных мемуаров «НКВД изнутри» М. Шрейдер и утверждает, что его лидером был известный партийный деятель, бывший чекист Евдокимов [32]: «в прошлом, когда Евдокимов был полпредом ОГПУ по Северному Кавказу, он проявил неразборчивость в кадровых вопросах, в результате чего под его началом оказались те, кто в последующие годы принимал участие в уничтожении лучших чекистских и партийных кадров. Я имею в виду Фриновского, ставшего первым заместителем Ежова; бывшего офицера царской армии подлеца Джурит-Николаева [33], возглавлявшего при Ежове один из отделов, наиболее активно проводивших следствие по «новым методам», … и ряд других» [34].

С моей точки зрения важно выделить также т.н. «туркестанцев» — Бельский, Берман, Бак, Каруцкий. Эта группа чекистов сформировалась еще в годы гражданской войны и революции в Сибири, затем служили в Средней Азии.

Отношения между группой Ягоды, с одной стороны, и «северокавказцами» и «туркестанцами», с другой, были сложные. В 1931 году Евдокимов, Бельский, а также Мессинг [35] и Ольский [36] попытались лишить Ягоду лидерства в ОГПУ. Однако не добились поддержки Сталина и были уволены из органов. Правда, Бельского вскоре вернули, и он стал начальником ГУРКМ. Неформальное лидерство среди «северокавказцев» в органах перешло к Фриновскому, который стал начальником ГУПВО.

Заметную роль в НКВД играли украинские чекисты. В первую очередь это нарком республики Балицкий и его сподвижники. Кацнельсон, Карслон, Мазо. Самостоятельную роль играл бывший заместитель Балицкого нарком Белоруссии Леплевский [37]. В центральном аппарате служил украинский чекист Люшков [38].

На периферии служило еще несколько влиятельных руководителей. Во-первых, это «кавказцы» («группа Берия» [39]) нарком в Грузии Гоглидзе и нарком в Азербайджане Сумбатов. Нарком Армении Мугдуси, видимо, не входил в эту группу.

НКВД Московской области руководил свояк Сталина Реденс, а, на Дальнем Востоке с 1929 года служил Дерибас [40]. Руководителем союзного уровня был начальник Саратовского управления — Пилляр. При его характеристике надо помнить важное обстоятельство: Пилляр — двоюродный племянник Дзержинского.

Кроме того заметна роль чекистов — латышей. Было время, когда латыши занимали видные места в центральном аппарате, [41] но к 1936 г. их вытеснили на периферию. Вместе с тем, нет оснований считать, что латыши держались «кланом». Самый влиятельный из них — начальник НКВД Ленинградской области Заковский. Кроме того, областными управлениями руководили Стырне, Салынь, Аустрин и др.

Таким образом, вырисовывается кадровая политика Ягоды. Он контролировал центральный аппарат, отодвинув Агранова и Бокия на второй план. Представители «недружественных» кланов — «северокавказского» и «туркестанского» — поскольку от них нельзя было избавиться совсем, были отодвинуты на менее важные, чем ГУГБ, управления (ГУРКМ, ГУЛАГ, ГУПВО). Самый многочисленный клан — «северокавказцы» — начали медленно брать под контроль и другие регионы. Однако в целом периферию контролировали чекистские группы, находившиеся там достаточно давно — с 20-ых: Балицкий, Берия, Дерибас, Заковский, Аустрин и др. Особняком стоит УНКВД Московской области и в силу столичного характера региона, и в силу близости Реденса к вождю. Крайне интересно характеризовал на февральско-мартовском Пленуме ЦК взаимоотношения центрального и периферийного аппарата Заковский. Критикуя стиль руководства своего бывшего начальника, он говорил: «А что касается руководства периферией, то здесь дело было особенно плохо, здесь осуществлялся своеобразный феодализм. Наши периферийные работники это очень хорошо знают, так как испытали это на своей спине. Если выезжала на места оперативная группа для помощи тому или иному краю, который отставал в работе, это означало не помощь, а избиение младенцев» [42]. То есть Ягода понимал, что периферия «враждебна» ему и «боролся» с ней, натравливая на нее начальника ЭКО Миронова (учитывая отношения последнего со Сталиным [43]). Безусловно, в регионах Ягода мог рассчитывать только на начальника Горьковского областного управления Погребинского.

Перейдем к краткой характеристике событий. Орлов пишет: «Ещё в октябре 1936 года сталинский фаворит Ежов был назначен наркомом внутренних дел вместо смещённого Ягоды. Те без малого три сотни «своих людей», что Ежов привёл за собой из ЦК, были назначены помощниками начальников управлений НКВД в Москве и на периферии. Приток новых кадров официально объяснялся желанием Политбюро «поднять работу НКВД на ещё более высокий (!) уровень». В действительности новые люди понадобились для того, чтобы в дальнейшем заменить прежних сотрудников НКВД, намеченных к ликвидации» [44].

Анализ первых назначений показывает, что на руководящую работу в НКВД с Ежовым в действительности пришло всего несколько человек (В.Е. Цесарский [45], М.И. Литвин [46], С.Б. Жуковский [47], И.И. Шапиро [48]). Заметим попутно, что приведенные Ежовым кадры ни образованием, ни социальным происхождением, ни национальностью, ни партийным опытом не отличались от людей Ягоды. Речь шла о замене, как потом говорилось, «ягодинского отребья» на «партийцев». Важно отметить также, что все они не имели опыта чекистской работы и были назначены на неоперативные должности. В этом смысле Ежов был одинок.

Смена наркома привела к обострению конфликта внутри центрального аппарата между кланом Ягоды, и «честными чекистами дзержинской школы», верными принципу «партийного руководства» спецслужбами. Именно в нарушении принципа партийности, в ведомственном подходе обвинялся Ягода на февральско-мартовском 1937 года пленуме ЦК [49]. По сути, Ежов, действуя в традиционно партийном духе, разделял «здоровые» и «разложившиеся» элементы. Объясняется это прежде всего тем, что Ежов столкнувшись с дефицитом опытных «надежных» чекистских кадров и стал заполнять освободившиеся места представителями враждебных Ягоде чекистских кланов «северокавказского» и «туркестанского». На первом этапе конфликт между кланами в НКВД закончился формированием новой коалиции кланов: «группа Фриновского», «группа Бельского», «группа Реденса», «группа Заковского». Ежов был партийной «крышей» этой коалиции [50].

По словам бывшего чекиста А. Орлова, Сталин «отобрал и пока что не трогал нескольких человек из числа высших руководителей НКВД, которых знал лично. В отобранную группу вошли: начальник ленинградского управления НКВД Леонид Заковский, начальник ГУЛАГа Матвей Берман и начальник управления погранвойск Михаил Фриновский. Сверх того, он пощадил начальника московского управления НКВД Реденса, женатого на сестре Надежды Аллилуевой» [51].

Косвенно это подтверждается словами Ежова на следствии: «Везде я чистил чекистов. Не чистил их только лишь в Москве, Ленинграде и на Северном Кавказе. Я считал их честными» [52].

Испытанием на прочность для этой коалиции стала борьба с угрозой «заговора». Как можно понять клан Фриновского сыграл решающую роль в «разоблачении Молчанова» и разгроме «заговора военных», в борьбе с «агентурой ПОВ». После майско — июньских событий 1937 г. победители начали чистку провинции. Логика этой чистки была двойственная. С одной стороны, можно рассматривать как сопровождение и обеспечение чистки партийного аппарата от «оппозиционеров» и успешного проведения «массовых операций», с другой стороны, это была попытка ликвидировать остатки «заговора Ягоды».

Чистка 1937 превратилась в широкомасштабную смену кадров. К концу года почти не осталось руководителей областных управлений, которые получили назначения при Ягоде. Шрейдер рассказывает об этом так: «еще в конце июня или начале июля 1937 года Сталин на заседании Политбюро поставил перед Ежовым вопрос о «необходимости усилить борьбу» с так называемыми «врагами народа», «засевшими в партийных организациях республик, краев и областей». В качестве одной из мер в этом направлении Сталин предложил полностью обновить руководство республиканских, краевых и областных аппаратов НКВД путем «смелого выдвижения молодых, способных чекистов», причем было подчеркнуто, что выбирать надо «независимо от партстажа», а главное, «активно проявивших себя в проведении следствия и разоблачивших самое большое количество «врагов народа» [53]. Вместе с тем, по своему социально-политическому портрету, те кого «зачищали» принципиально не отличались от «чистильщиков». Это был клановый конфликт внутри одной социальной группы.

Рассмотрим это подробнее. Всего в 1937 году были арестованы Ягода, Агранов, Прокофьев, Буланов, Паукер, Миронов, Молчанов, Шанин, Гай, Бокий, Лурье, Островский, Мугдуси, Четвертаков, Зеликман, Лордкипандизе, Рудь, Аустрин, Бак, Дерибас, Давыдов, Лавтаков, Лев, Липовский, Визель, Пряхин, Западный, Стырне, Погребинский, Пилляр, Блат, Зверев, Нодев, Балицкий, Кацнельсон, Соколов, Мазо, Розанов, Фельдман, Салынь, Вейзагер, Домбровский, Кишкин, Генкин [54], Решетов, Зирнис, Зибрак, Горожанин, Пинталь, Ванд, Райский, Гришин, Киладзе, Ампар, Абугов, Жуков, Артузов, Пузицкий, Самойлов, Карслон [55].

Арестованных сменили Ежов, Цесарский, Литвин, Жуковский, Шапиро, Фриновский, Курский, Дагин, Николаев-Журид, Минаев-Цикановский, Волков, Хворостян, Монаков, Лоцманов, Медведев, Михельсон, Алемасов, Михайлов, Дейч, Диметман, Лаврушин, Люшков, Говлич, Нуждин, Ломбак, Фельдман, Диментман, Осмоловский, Коган, Радзивиловский, Попашенко, Стромин, Чистов, Апресян, Федоров, Рейхман, Корнеев, Горбач, Буздес, Гуминский, Залпетер, Егоров, Красовский, Боечин, Рубинштейн

Кроме того 22 человека получили назначения вне прямой связи с арестами: Берман, Телешов, Лебедев, Раев, Журавлев, Кручинкин, Леонюк, Гречухин, Каруцкий, Наседкин, Жупахин, Коркин, Дейч, Плинер, Чернышев, Малкин, Вершинин, Хорохорин, Розанов, Фишер, Якушев, Валухин.

Из 67 чекистов 17 (Ежов, Цесарский, Литвин, Жуковский, Шапиро, Фриновский, Курский, Дагин, Николаев-Журид, Минаев-Цикановский, Кручинкин, Плинер, Чернышев, Каруцкий, Буздес и Рубинштейн) получили назначения в центре, а остальные на периферии.

Таблица № 4. Руководители НКВД репрессированные в 1937 году (число и %)

Таблица № 5. Руководители НКВД, сменившие репрессированных в 1937 году(число и %)

Таблица № 4 отражает социально-политический портрет 61 арестованного в 1937 году чекистского руководителя. Сравнение с социально-политическим портретом тех, кто их заменил (таблица №5), показывает, что основные изменения идут по политической плоскости: меньше лиц с небольшевистским прошлым: было 26%, стало 9%. Меньше партстаж руководителей, исчезло большинство чекистов с партстажем до 1917 года, их заменяли в первую очередь партийцы Ежова (у большинства стаж 1917, но дооктябрьский), среди арестованных вступили в партию в годы гражданской войны 57%, а среди назначенных -71%. Правда пострадала часть чекистов с небольшим партстажем, но связанных с Ягодой. Наконец явно заметна тенденция к «омоложению»: среди арестованных родились до 1896 больше половины, а среди назначенных всего 16%. С точки зрения национальности среди арестованных «славян» меньше трети, а среди вновь назначенных — 47%. Это происходит, в первую очередь, за счет уменьшения роли поляков и латышей. Удельный вес евреев почти не изменился, остался стабильно высоким 42-46%. Указанные тенденции были не тотальными: и Реденс, и Заковский в фаворе. Несколько меньше, но не существенно, лиц «не трудового происхождения», даже среди получивших новое назначение — почти половина. Иными словами, речь идет скорее о конфликте внутри одной группы.

Таблица № 6. Руководители НКВД, получившие новые назначения вне прямой связи с репрессиями(число и %)

Таблица № 7. «Выдвиженцы 1937 г.» (число и %)

Таблица № 6 — портрет тех, кто получил повышение не в связи с арестом предшественника. Их значительно меньше — 22 человека, и видно, что назначения этих людей подчинялись несколько иной логике. Явно прослеживается тенденция к ротации: заметно больше славян 73 %, почти нет лиц с небольшевистским прошлым, заметно больше лиц рабоче-крестьянского происхождения — 54% (против 41% среди репрессированных в 1937). Иными словами, в тех случаях, когда на назначение не накладывался кланово-политический конфликт, заметна тенденция к ротации руководящего состава.

Крайне интересна логика новых назначений с точки зрения принадлежности чекиста к тому или иному клану. Из 67 назначенных руководителей, только 18 (четверть) не связаны ни с одним кланом (назовем их условно «выдвиженцы»). Больше всего назначений у «северокавказцев» — 16 (если прибавить пограничников — 19), далее «партийцы» Ежова — 7, люди Реденса — 5 и Заковского — 5 человека (таблица 7).

Таким образом, анализ кадровых перемещений в целом подтверждает, что чистка в НКВД 1937 имела своей основой кланово-политический конфликт.

Кроме того, в логике кадровых решений начинает прослеживаться и другой мотив — ротация. Это особенно заметно, если мы рассмотрим портрет «выдвиженцев 1937» (напомним, это условное название для тех, кто не связан ни с одним из «кланов-победителей»). Это совсем иная по характеру группа: молодые славяне (78%), рабоче-крестьянского происхождения (83%), только большевистское прошлое (100%). Естественно при этом меньше опыт работы в органах — нет никого с 1918, и только 17% со времен гражданской войны.

Таблица № 8 показывает социальные характеристики, тех, кто получал назначения в центральный аппарат, а таблица № 9 тех, кто получал назначения на периферию. Если сравнить, тех, кого Ежов назначил в центр, с теми, кто там был при Ягоде (таблица № 2), то мы увидим, что по социальным и национальным характеристикам состав центрального аппарата наркомата практически не изменился: латышей, поляков и кавказцев, как не было, так и нет. Соотношение славян и евреев было 40% — 60%, а среди вновь назначенных 35%-65%. «Бывших» было 75%, а среди вновь назначенных — 71%. Практически тот же возраст — до 1905 родилось 94% (а было 100%). Различия преимущественно в политической области — нет большевиков со стажем до 1917 года, в два раза меньше тех, кто имеет опыт участия в небольшевистских партиях (хотя и не мало — 18%), меньше чекистский опыт. Зато совсем другая группа идет к власти на периферии — славян 62%, рабоче-крестьянское происхождение у 66%, 44% родились после 1905 года.

Таблица № 8. Руководители НКВД, получившие новые назначения в центре(число и %)

Таблица № 9. Руководители НКВД, получившие новые назначения на периферии(число и %)

Само по себе это сравнение показывает, что в кадровой политике Ежова явно просматриваются два направления. Одними кадрами укрепляется центральный аппарат — это старые чекистские кадры, только более проверенные в политическом плане, другие — выдвиженцы, которых, сначала, «обкатывают» на периферии.

Перейдем к анализу чистки 1938 года (до прихода Берия).

Январь-март 1938 г. характеризуется борьбой между победившими кланами. Можно предположить, что эта борьба как-то связана с изменениями в Политбюро в этот же период (арестованы Косиор, Косарев, Постышев). Проигравшими оказываются люди Заковского и Леплевского, Реденс отодвинут на второй план. Однако безусловного укрепления влияния Фриновского не произошло. Заметна попытка Ежова укрепить свою власть, опираясь на «выдвиженцев». Особую роль играли «украинские чекисты», пережившие чистку 1937 года и вызванные в Москву. Кроме того, «партийцы» Ежова стали все активнее привлекаться к оперативной работе. Можно отметить также некоторое усиление влияния Б.Бермана.

В январе- августе 1938 гг. арестованы: Заковский, Залпетер, Шапиро-Дайховский, Лупекин, Дейч, Буллах, Леплевский, Люшков, Залин, Коган, Слуцкий, Дмитриев, Ромейко, Карслон, Сапир, Петерс, Ткалун, Джинджолия, Тениссон, Степанов, Кручинкин, Бабкевич, Говлич, Диментман, Левоцкий, Ломбак, Беленький, Жужунава, Кальнинг, Осмоловский, Гуминский, Розанов.

Вместо них назначены: Литвин, Попашенко, Гречухин, Агас, Кривец, Берман, Горбач, Реденс, Иванов, Пассов, Каруцкий, Викторов, Закарайя, Рогов, Ковалев, Никонов, Демидов, Дементьев, Перельмутер, Давыдов, Сорокин, Пачулия, Узликов, Матузенко, Волков, Конакин.

Пятьдесят один руководитель получили новые назначения не в связи с репрессиями предшественников. Это Федоров, Цесарский, Журбенко, Рейхман, Минаев, Николаев, Морозов, Спектор, Рогачев, Бабич, Ямницкий, Андреев, Радзивиловский, Шапиро, Баламутов, Антоно-Грицюк, Раев-Каминский, Наседкин, Кустов, Марсельский, Якушев, Дорофеев, Денисов, Попов, Рассказов, Малышев, Зазулин, Мальцев, Журавлев, Юревич, Алексеенко, Бочаров, Зайцев, Корнильев, Дмитриев, Шаров, Малыгин, Соколинский, Лапшин, Успенский Кораблев, Коркин, Чистов, Вяткин, Жабреев, Долгушев, Карамышев, Гречухин, Волков, Телешев, Егоров.

Таблица № 10. Руководители НКВД, репрессированные в зимой-летом 1938 г. (число и %) (число и %)

Таблица № 11. Руководители НКВД, сменившие репрессированных зимой-летом 1938 г. (число и %)

Таблица № 10 показывает портрет тех 32 руководителей, которые были репрессированы в этот период. Сразу заметим, что их в два раза меньше, чем в прошлом году — размах чистки в НКВД сократился. Можно, заметить, что эта группа в целом похожа на репрессированных в 1937. Практически таков же удельный вес репрессированных «славян» — 30%, немного меньше евреев пострадало — 38%, репрессированы оставшиеся латыши, почти треть репрессированных с дооктябрьским партийным стажем.

Таблица № 11 показывает, кто пришел им на смену. Заметны изменения: больше рабоче-крестьянская прослойка 69%, больше славян 65%, меньше опыт работы и партстаж. Заметна начавшаяся ротация. Еще более эта тенденция видна по таблице № 12, где отражен социально-политический портреты чекистов, получивших новые назначения, не в связи с репрессиями. Во-первых, следует отметить, что их заметно больше: 51 против 26. Если мы вспомним 1937, там соотношение было обратное. Во-вторых, видно, что там, где новые назначения не связаны с борьбой кланов, руководствуются, прежде всего «ротационным» подходом — выдвигают молодые кадры славян рабоче-крестьянского происхождения 78%. Подавляющее большинство из них вступило в партию в 1918 и пришло в ВЧК после гражданской войны. Однако, не все так просто.

Таблица № 12. Руководители НКВД получившие новые назначения зимой-летом 1938 в связи со сменой репрессированных предшественников (число и %)

Таблица № 13. Новые назначения зимы-лета 1938 г. в центре (число и %)

Таблица № 14. Новые назначения зимы-лета 1938 г. на периферии (число и %)

Таблица №13 содержит анализ новых назначений в центре и таблица № 14 — на периферии. Можно увидеть, как шла кадровая революция. Борьба весны 1938 привела к тому, что в центр были переведены оставшиеся на периферии кадры, имеющие большой опыт работы. По сути, та группа, которую назначили в центр, принципиально не отличалась от руководства 1936 г.: те же национальные черты — 62% евреев, то же происхождение — 43% «бывших», меньше опыт работы — 19% вместо 50% в органах с 1918-1920 гг., и меньше партстаж (нет никого с дооктябрьским прошлым). Зато в провинции почти всюду — «молодые выдвиженцы».

Здесь в скобках можно заметить, что когда С.Берия пишет: «Собранная информация показала, что три четверти следователей и руководителей контрразведки были евреи. Опасаясь, что их слишком активное присутствие в репрессионных (так в тексте — Л.Н.) органах может вызвать волну антисемитизма, он (Л.П.Берия — Л.Н.) решил сменить их на русских. Ибо в тот период часто раздавались упреки, что евреи притесняют и уничтожают русский народ» [56] в целом правильно характеризует итог кадровой политики Ежова. Если среди начальников ключевых «оперативных» управлений, в конечном счете, еврей один — Бельский, то среди начальников отделов их 15 из 19. Произошло это за счет появления в центре «украинских чекистов» и выдвижения «второго эшелона» работников особого отдела Николаева-Журида.

Кроме того, интересно, кто получал новые назначения. «Выдвиженцев» не связанных ни с одним кланом больше 40 %. Клан Фриновского определил пятую часть новых назначений. Близка к нему группа Реденса, но на периферии. Больше стало назначений группы Бермана.

Таблица № 15. «клан Фриновского» (число и %)

Таблица №16. «Северокавказцы» («старые») (число и %)

Таблица № 17. «Северокавказцы» («молодые») (число и %)

Таблица № 18. Клан Берия (число и %)

Попытаемся рассмотреть и социологический аспект происходящего. В таблице № 18 даны с характеристики «клана Берия». Видно, что по всем социально-политическим критериям это совсем другая группа: 55% из них — рабоче-крестьянское происхождения, только у «стариков» Берия и Сумбатова есть небольшевистское прошлое. Особый вопрос национальность: ни одного еврея, русских мало, костяк — кавказцы. То есть для Закавказья это были представители коренной национальности (правда, Кобуловы — армяне в Грузии). Это был преобразованный «по новым стандартам» клан, но все-таки клан. «Зачистка» его произойдет только в 1953.

Новые назначения Берия описаны в работе Н.В.Петрова и К.В.Сорокина. В органы пришли 30-35 летние, русские и украинцы (80%). Большинство из них вступило в партию после 1924 года. Две трети имели среднее и высшее образование. На 80% это дети рабочих и крестьян.

В целом, как из выдвиженцев Ежова, так и из «молодых северокавказцев», несмотря на их аналогичные «анкетные данные», уцелели считанные единицы — 15%. Берия начинал с «чистого листа».

Подведем некоторые итоги. Как мы видим, в ходе большой чистки качественно изменился состав руководства НКВД. Существенно вырос удельный вес выходцев из рабоче-крестьянской среды, зато практически исчезли выходцы из торговой среды, служащих, дворян. Если попытаться говорить языком «классового подхода», то рабочие и крестьяне устранили «чуждые социальные элементы» от контроля за спецслужбами.

Однако анализ реального хода чистки не позволяет считать, что это стало результатом сознательной социальной политики. Нет руководителя НКВД, который мог бы интерпретироваться, как выдвиженец «бывших» или, наоборот, как «защитник интересов крестьян (или рабочих)». Нет ни одного упоминания в мемуарах, что социальное происхождение чекистов играло какую то роль в их судьбе [57]. Нет оснований, говорить, что «бывшие» считались менее «верными», при выдвижении новых руководителей. Анализ событий 1937 года показывает, что с точки зрения социального происхождения, между теми, кого снимали и арестовывали, и теми, кого назначали на их место, почти нет различий и нет упоминаний, что учитывалось их происхождение. Упоминается партийный стаж, принадлежность к троцкистской оппозиции, возраст, но не социальное происхождение. Это не значит, что оно не учитывалось вообще, просто, видимо, это происходило раньше, при приеме на службу. Представители «чуждых социальных классов» начали службу в органах еще в годы гражданской войны, когда «классовый подход» к кадрам ВЧК, видимо, не был определяющим. «Выдвиженцы» Ежова вступили в органы уже в мирное время и при другой кадровой политике.

Схожа, но не тождественна, ситуация с «партийным лицом» чекистов. В ходе чистки 1937 г. репрессированные чекисты по партийному стажу практически не отличались от тех, кто их сменил. Правда, стало заметно меньше руководителей, имеющих опыт участия в небольшевистских партиях. Однако, последнее нельзя считать целью политики Ежова — его ближайшие помощники и руководители «чистки» Цесарский, Фриновский, Бельский и Леплевский были в прошлом эсером, анархистом и бундовцами соответственно. Вместе с тем, Ежова условно можно считать вождем «молодых сталинистов» против «старых большевиков». В самом деле, уже на первом этапе чистки почти исчезли чекисты с «дооктябрьским» стажем. Ежов, опираясь на рекомендации Сталина, выдвигал чекистов «независимо от партийного стажа». К слову сказать, и сам Ежов был «молодым» в ЦК (введен в состав только в 1934 на XVII съезде). Однако, все это условно. Многие чекисты со стажем 1920 гг. (т.е. уже после критического 1919 года в гражданской войне) были репрессированы в ходе чистки потому, что принадлежали к «поигравшим кланам» (Вейзагер, Мугдуси и др.). Не длительность партийного стажа определяла судьбу чекиста в период чистки, просто отсутствие его перестало сдерживать карьерный рост.

Несколько иная ситуация с национальным составом руководства НКВД. В ходе сначала «чистки» исчезли почти все латыши, поляки и немцы (в 1937), а затем евреи (в 1938). В результате к 1940 г. национальный состав руководства НКВД стал «славянским» (русские, украинцы, белорусы) на 80%. Здесь также нет руководителя, который бы мог интерпретироваться как «вождь борьбы с инородцами». Исчезновение большинства латышей и поляков в 1937 объясняется скорее тем, что они «иностранцы», в отличие от русских, украинцев и евреев. Ежов, делавший ставку на «выдвиженцев» из славян, сам был окружен «партийцами» — евреями, которых он привел в органы. В 1938 г. нарком активно использовал чекистов — евреев, переведенных с Украины. Однако, почти полное исчезновение евреев из руководства наркомата, которое произошло при Берия, видимо, следствие сознательного решения. Во-первых, об этом прямо говорит С.Берия. Во-вторых, об этом свидетельствует назначение русского (Н.Власика) начальником охраны. Но все это уже в самом конце чистки, а до конца 1938 (ни в 1937 в самый разгар репрессий, ни во время борьбы весны-лета 1938), никаких признаков такого поворота в кадровой политике не было.

Наконец, рассмотрим версию, которая часто встречается в мемуарах: «липачи»-карьеристы уничтожают «честных чекистов» Однако, анализ мемуаров показывает, что ясной черты между ними нет [58]. Шрейдер рассказывает о честности Бельского. Однако именно Бельский подписывал расстрельные списки для Кремля. Орлов рассказывает о честности Бориса Бермана, но именно он получил орден Ленина за «чистку» Белоруссии. Много рассказов о карьеризме «северокавказцев»: Фриновского, Николаева, Горбача, и др., но никто другой, кроме Фриновского, не может похвастаться тем, что ставил перед Сталиным вопрос о чрезмерности насилия. Реденс критикует Радзивиловского, но тот, как показало исследование, — его правая рука. Шрейдер не любит Радзивиловского и Викторова, считает «липачами», однако, в случае угрозы со стороны «выдвиженца» Журавлева, как это случилось весной 1938 г., быстро объединяется с ними. «Неплохой работник, скромный» Люшков залил кровью Дальний Восток, перед тем как сбежать к японцам. Список можно продолжить [59].

Разгадка мне кажется в логике «кланового» противостояния. Для чекистов «честными» были те, кого они хорошо знали по службе, считали проверенными — т.е. они относились к одному клану, а «чужих» можно было подозревать в чем угодно. Анализ кланов 1936 г. показывает, что они были однотипны по своему социальному и национальному составу, по партийно-политическому прошлому. Различия между кланами заключаются, прежде всего, в их предшествующей службе: одни писали докладные Менжинскому и «разоблачали вредителей», другие ловили басмачей в пустыне. «Своим» для чекиста был тот, кто прошел с ним опасности (будь то гражданская война или «закордонная разведка»). В измену этого человека верилось с трудом. Тот, с кем не был связан опыт совместных испытаний, мог оказаться врагом (шпионом или вредителем). Кроме того обвинения против «своего» были опасны, так как косвенно ставили под вопрос лояльность всех его сослуживцев, не разоблачивших скрытого врага. По сути, любому сослуживцу можно было предъявить обвинение в преступной халатности или пособничестве. Поэтому «своих» надо было защищать, в том числе и путем поиска врагов среди «чужих».

Чтобы более полно представить картину я предлагаю рассмотреть внимательнее клан Фриновского (таблица № 15). Как мы помним, именно «северокавказцы» доминировали в назначениях 1937 и почти поставили под контроль ГУГБ. И в 1938 они продолжали оставаться самым влиятельным кланом. Вместе с тем «северокавказцы» 1 ноября 1936 и 1 сентября 1938 — «две большие разницы». Из 33 руководителей, которых можно отнести к этой группе, 13 следует считать «старыми», т.к. они получили назначения на руководящие должности до 1936 и 20 «молодыми» (после 1936). Клан изменился в ходе борьбы с другими кланами и группами. «Старики» полностью соответствуют тем социальным характеристикам, которые отличают «генералитет» 1936 г. Новые выдвиженцы в этом клане преимущественно русские и украинцы, значительно больше выходцев рабоче-крестьянского происхождения, почти без небольшевистского прошлого. Можно предположить, как это происходило. Борьба с «правотроцкистской угрозой» и, главное, столкновение кланов победителей в начале 1938 неизбежно привели к тому, что выдвигать надо было, прежде всего, тех, кто не мог «подставиться» как возможный «враг народа» при столкновениях с конкурентами. Вспомним, группа Фриновского еще до Берия потеряла: Рудя, Дейча, Булаха.

Именно представление о клановом характере конфликта в руководстве НКВД помогает найти объяснение происходящему. Ротация кадров в НКВД становится необратимой в результате столкновения «кланов — победителей». Можно предположить, что успех кланов зависел от того, насколько они были защищены от возможного компромата со стороны конкурентов, а для этого нужна была «чистая анкета» — именно эти кадры и начинают выдвигаться наверх. Иными словами борьба кланов запустила механизм ротации. Это позволяет объяснить загадку «самоуничтожения» генералитета НКВД в 1936-1938 гг.

Примечания

1. Волкогонов Д. Сталин. М., 1989. С.353
2. Коржихина Т.П., Фигатнер Ю.Ю.»Советская номенклатура: становление, механизмы действия». Вопросы истории. №7,1993
3. Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД в 1934-1941. М., 1999. С.493-502.
4. При анализе не учитывались управления, не имеющие политического значения: Главное управление государственной съемки и картографии, Главное управление пожарной охраны, Главное управление мер и весов, Кооперативное управление, отдел актов гражданского состояния, отдел лесной охраны, финансовый отдел и др.
5. Начальник Главного управления государственной безопасности (ГУГБ)
6. Начальник главного управления пограничных и внутренних войск (ГУПВО)
7. Начальник Главного управления лагерей (ГУЛАГ)
8. Начальник Главного управления рабочее-крестьянской милиции (ГУРКМ)
9. Начальник Административно-хозяйственного управления (АХУ)
10. Начальник управления особого строительства
11. Начальник оперативного отдела (2 отдел)
12. Начальник экономического отдела (ЭКО)
13. Начальник секретно-политического отдела (СП0)
14. Начальник особого отдела
15. Начальник транспортного отдела
16. Начальник иностранного отдела (ИНО)
17. Начальник учетно-статистического отдела
18. Начальник специального отдела (секретно-шифровальный)
19. Начальник тюремного отдела и отдел кадров
20. Секретарь НКВД
21. Начальник инженерно-строительного отдела
22. Оперативный секретарь наркома
23. Начальник управление коменданта Московского Кремля
24. Особоуполномоченный НКВД
25. Особоуполномоченный при наркоме
26. В таблице столбец 1917 включает вступивших в партию до октября 1917
27. В исследовании А.П.Судоплатова, посвященном его отцу, известному разведчику Павлу Судоплатову, есть приложение — статья с описанием клановых перемещений в руководстве НКВД. А.Судоплатов. Тайная жизнь генерала Судоплатова. М. 1998, т.1, с.399-409. Работа Судоплатова вышла одновременно с тем, как готовилось это исследование. К сожалению, интересное описание лишено анализа. Автор практически не объясняет механизм клановой борьбы, один из ключевых кланов — «туркестанский» — у него отсутствует.
28. З.И.Волович — заместитель начальника оперативного отдела
29. Летом 1936 — заместитель Заковского
30. Начальник УНКВД Северо-Кавказского края
31. Нарком внутренних дел в Татарии
32. С 1934 года первый секретарь Северо-Кавказского крайкома
33. Правильнее Николаев-Журид
34. Шрейдер. С.16-17
35. Мессинг — чекист с 1918 года, с 1931 во Внешторге.
36. Ольский — чекист с 1918 года, с 1931 в Союзглавннаркопите.
37. В середине 30-ых между ним и Балицким произошел конфликт и он покинул республику.
38. Он оказался там в период кратковременного пребывания Балицкого заместителем Менжинского. С 1936 начальник УНКВД Азово-Черноморского края
39. Сам Л.П. Берия как известно, временно ушел на партийную работу.
40. При учете его влияния надо иметь ввиду партсаж с 1903 года и значение Дальнего Востока в политике СССР 30-х гг.
41. 1.10.1921. Коллегия ВЧК состояла из тринадцати человек, из них трое русских (М.С. Кедров, И.К. Ксенофонтов и В.Н. Манцев), трое евреев (С.А. Мессинг, Н.С. Уншлихт, Г.Г. Ягода), двое латышей (М. Я. Лацис, Я. X. Петерс), двое поляков (Ф.Э. Дзержинский, В.Р. Менжинский), один украинец (Г.И. Бокий), один белорус (Ф.Д. Медведь), один армянин (В.А. Аванесов). О.И. Капчинский. Национальный состав центрального аппарата ОГПУ В 1920-е годы// Исторические чтения на Лубянке. 1999
42. Вопросы истории, №12, 1994, с.11
43. По воспоминаниям Орлова начальник ЭКО пользовался особым доверием вождя.
44. Орлов. «Ликвидация чекистов», п.2
45. В.Е. Цесарский стал уполномоченным при наркоме.
46. М.И. Литвин стал начальником отдела кадров
47. С.Б. Жуковский стал начальником АХУ
48. И.И. Шапиро стал зам.начальника секретариата
49. Вопросы истории, №10, 1994, с 8
50. См. подробнее Наумов Л.А. «Борьба в руководстве НКВД 1936-1938 гг.». М. 2004
51. Орлов. «Использованы и отброшены»
52. Б.Соколов. С. 148
53. Шрейдер. С. 58
54. Понижен, но не репрессирован
55. Понижен, но не репрессирован в 1937, арестован в январе 1938
56. Там же, с.64-65
57. Наумов Л.А. Борьба в руководстве НКВД 1936-1938 гг. М.2004
58. Там же
59. Там же
60.  

Леонид Наумов
Сталин и НКВД

Книга посвящена моим родителям Анатолию и Алле Наумовым

Вступление

В марте 1948 года на Лубянке между следователем МГБ В.А. Мотавкиным и арестованной Надеждой Александровной Улановской произошел очень показательный диалог. «Я пыталась его убедить, что я советский человек, – вспоминала Улановская. – Сказала: «Не верю, что вы всерьез думаете, что я шпионка». «Если бы мы руководствовались тем, что мы думаем, мы бы пол-Москвы посадили, – ответил следователь. – Сейчас не 37-й год. Когда мы берем человека, мы точно знаем, что он совершил преступление. Мы не думаем, а знаем, что вы – шпионка. Но шпионы бывают разные. Не обязательно быть завербованной, состоять где-то в списках. Вы давали иностранцам шпионские сведения, потому что вы настроены антисоветски».

Надо заметить, что в чем-то следователь был прав: Улановская действительно была «настроена антисоветски», но «шпионские сведения» иностранцам вряд ли передавала. Просто была откровенна (более, чем следовало бы в то время) с западным журналистом левых взглядов Д. Блонденом, написавшим в 1946 г. роман «Комната на трассе».

Но какая показательная формулировка: «Сейчас не 37-й год»! И как рано – уже в 1948 г.

До сих пор мы часто слышим эту фразу: «сейчас не 37-й год» или наоборот «это же 37-й год». Эти события так глубоко отпечатались в сознании современников, что стали такими же символами как «Октябрь Семнадцатого», «Великий перелом», «22 июня», «9 мая»

Кажется что причин этого две: труднообъяснимая, на первый взгляд, гибель сотен тысяч людей и ощущение иррациональности решений, которые принимает Власть. Каждый из этих факторов в отдельности не привел бы к такому сильному влиянию на общественное сознание. Именно сочетание Иррациональности и Трагедии формирует «образ 1937 года».

Однако «37-й год» начался не убийством Кирова или речью Сталина на февральско-мартовском пленуме. Этот «год» не закончился арестом Ежова в феврале 1939 г. Предпосылки событий уходили в 1918 г., а последствия были заметны и спустя двадцать лет…

Позиция автора этой книги может быть выражена в нескольких тезисах. Возникнув вскоре после прихода к власти большевиков, ВЧК с самого начала оказалась втянута в напряженную борьбу за власть. Уже тогда в систему была заложена возможность того, что чекисты при определенных обстоятельствах смогут играть самостоятельную политическую роль. К лету 1938 г. это случилось – мощнейшая спецслужба вышла из-под контроля высшего политического руководства. Иррациональность трагедии объясняется, прежде всего, этим фактором «двоевластия». Каждый из участников борьбы принимал политические решения, исходя из своей логики, и страна не понимала, что именно происходит. Последствия трагедии оказались настолько серьезными, что и спустя десятилетия к этим событиям возвращались, пытаясь разобраться, что, собственно, произошло.

Ответственность за трагедию несет вся политическая элита СССР второй половины 30-х. 60—0 % этих людей погибли в результате «чистки». Остальные 30 %, и в том числе Сталин, выжили, от этого их вина, не меньше, но и не больше. Единственное их отличие в том, что они могли объясниться с потомками. Они попытались это сделать, оставив официальные документы и мемуары. Теперь мы можем, выслушав их, сделать свой вывод. Это была преступная ошибка. В чем она? В том, что позволили идеологии затуманить свою голову, а политической целесообразности заглушить совесть. В том, что кровь, пролитая в годы междоусобия, ничему их не научила.

В дальнейшем все участники политической борьбы в нашей стране пытались использовать «эффект 1937 года» в своих интересах: рассматривали как возможный прецедент, пытались избежать или пугали возможностью повторения…

Книга посвящена, прежде всего, отношениям между руководством партии и спецслужб, наиболее подробно изучалась возможность партийного аппарата контролировать чекистов и попытки руководства НКВД-МВД играть самостоятельную политическую роль. Именно поэтому участие органов ОГПУ в проведении социалистических преобразований и роль НКВД в годы Великой Отечественной войны не описаны в этой книге. Лишь очень условно события могут быть описаны как «противостояние Партии и ВЧК-НКВД». На самом деле, роли постоянно менялись, и борьба шла между сильными политическими группировками, которые лишь условно связаны были с Лубянкой и Кремлем (точнее, Старой площадью).

Специфика исследования в том, что оно основано на изучении и интерпретации статистического материала, характеризующего ход массовых репрессий и эволюцию социального и национального состава руководителей НКВД. Обычно историки используют статистический материал о репрессиях как иллюстрацию бесчеловечной политики режима. Часто спор идет о количестве жертв, но принципиальный подход не меняется. Однако количество жертв – это следствие реальных поступков сотрудников НКВД. Если «цифры» больше средних по стране, то одних «дел», если меньше средних, то других «дел». Если выяснится, что эти цифры в разных регионах отличаются на порядок, то это следствие разной позиции чекистов. Тогда «слова» (официальные документы и мемуары) нужны нам для того, чтобы объяснить причины этих расхождений – интерпретировать «дела». Этот подход привел меня к тем же выводам, которые сформулированы «школой ревизионистов» (А. Гетти и др.). Кажется, что при интерпретации отдельных событий 1938 года уместно также использование «уликовой парадигмы» К. Гинзбурга.

Другим специфическим исследовательским приемом является попытка проследить судьбы чекистов, отмеченных знаком «Почетный работник ВЧК – ОГПУ». В 20—30-е гг. у офицеров ОГПУ-НКВД часто не было возможности получить награды. Поэтому кавалеры этой ведомственной награды представляли собой круг («орден») наиболее опытных и влиятельных чекистских руководителей. Их судьбы очень рельефно иллюстрируют (а части и указывают) тенденции эволюции кадрового состава ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД. Они оказываются индикатором направления ротации в чекистской среде не только в 30-е годы, но и в 1946–1953 гг. Смерть Сталина предоставила этому кругу возможность второй раз попытаться взять под свой контроль политическое развитие СССР.

Это книга продолжает исследования, начатые в работах «Борьба в руководстве НКВД 1936–1938 гг.» и «Сталин и НКВД». Выводы, сделанные в этих книгах, событиях 30-х гг. дополнены описанием истории формирования круга «Почетных чекистов» и изучению их роли в послевоенной истории.

Хочу выразить искреннюю благодарность жене Галине Наумовой, которая постоянно оказывала огромную помощь в работе.

«Почетные чекисты»

Первый Председатель

Когда 7(20) декабря 1917 года постановлением Совета Народных Комиссаров была образована Всероссийская Чрезвычайная Комиссия при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), никто еще не мог предположить, какое будущее ожидает эту силовую структуру. Более того, вряд ли кто-то вообще предполагал, что организация просуществует много десятилетий. Слово «чрезвычайная» давало основание предполагать, что ВЧК создана на небольшой срок. Впрочем, история нашей страны тесно связана с историей спецслужб, и наверное, часть руководства большевиков допускала, что «что-то такое потребуется».

Уже в начальном этапе у ВЧК было два врага: основной и второстепенный. Основной – «контрреволюция», второстепенный – «саботаж». Разница между ними была в том, что для советской власти «контрреволюция» – «внешний враг» (не по отношению к стране, а по отношению к самой власти). «Контрреволюция» – это «монархисты, буржуазия, кулаки, церковники».

А «саботажники» – это «внутренний враг», чиновники. Власть. Точнее, часть Власти, которая не подчиняется политике партии большевиков. Саботаж – это «сознательное неисполнение кем-либо определенных обязанностей или умышленное небрежное их исполнение со специальной целью ослабления власти правительства и деятельности государственного аппарата». Задача борьбы с саботажем была поставлена перед комиссией Дзержинского зимой 1917 г., когда большевики столкнулись с сопротивлением чиновников. Их саботаж был быстро сломлен, и затем чекисты переключились на контроль за военспецами в РККА. Кажется, что многие характерные черты системы сформировались уже тогда, в «эпоху Дзержинского».

Во-первых, Всероссийская чрезвычайная комиссия, которая должна была защищать власть рабочих и крестьян Советской России, была по своему составу не «рабоче-крестьянской». В декабре 1918 г. среди руководящих работников комиссии из рабочих было 34,3 %, из крестьян – 2 %, а остальные по своему происхождению были служащими или интеллигенцией. К концу гражданской войны ситуация, правда, несколько изменилась: из рабочих было 64,6 %, из крестьян – 1 %. За годы гражданской войны в руководстве ВЧК служащие составляли 33 %, интеллигенция 27 %, рабочих 14 %.

Во-вторых, крайне специфическим был национальный состав первых чекистов. На 25 сентября 1918 из 372 сотрудников более 48 % были латышами, 30,4 % – русскими, а 9,4 % – евреями. Иными словами, в 1918 году ВЧК имело ярко выраженное «латышское лицо». Этому факту много объяснений. Играло роль и активное участие латышей в революционном движении, а латышских стрелков – в Октябрьской революции. Но огромное значение имел и «личный фактор» – роль Якова Христофоровича Петерса и Мартина Яновича Лациса в руководстве ВЧК. Конечно, это не могло не создавать проблем для руководства ВЧК, особенно если учитывать, что образовательный уровень латышских коммунистов был не очень велик, а русский язык многие из них знали плохо (если вообще знали).

В дальнейшем Дзержинский пытался выправить ситуацию, активно привлекая к работе представителей других национальностей. В значительной степени этому способствовал отъезд многих латышей в 1919 г. на родину в Советскую Латвию. Уже к середине 1919 г. половину управленцев составляли русские, роль евреев стала заметной в среднем звене и достигала 21 %. Из 17 членов Коллегии ВЧК русских было 10 человек, латышей – 3, поляков – 2, также в этот орган входил один еврей и один белорус. На 1 декабря 1921 г. в Коллегии было 4 русских, 4 еврея, 3 поляка, 3 латыша, 2 украинца.

В-третьих, образовательный уровень чекистов был довольно низким. Высшее и незаконченное высшее образование имели 12,6 %, среднее – 29 %, начальное (или самообразование) – 56, 3 %.

В-четвертых, в «эпоху Дзержинского» ВЧК оказалась втянута во внутрипартийную борьбу. Все началось с конфликта между Дзержинским и Петерсом. Формально это был конфликт между Дзержинским и партийной организацией в ВЧК, которая целиком находилась в руках латышей.

Здесь надо сделать одно важное отступление. Как известно, в марте 1918 года Советское правительство по инициативе Ленина заключило Брестский мир с Германией. Вместе с тем и среди большевиков, и среди их союзников, левых эсеров, было много противников мира. Среди большевиков – противников «Бреста» (т. н. «левыми коммунистами») были Н.И. Бухарин, Ф.Э. Дзержинский, А. Бубнов и другие. В партии большевиков «левые коммунисты» были в меньшинстве, а среди левых эсеров противники «Бреста» преобладали. Если бы «левые коммунисты» и левые эсеры выступили единым фронтом, мир был бы сорван.

Несмотря на то, что левые эсеры, протестуя против «Бреста» вышли из СНК, из руководства ВЧК они не вышли. Интересно, что Дзержинский придерживался такого же мнения, что и руководство левых эсеров, и хотел сохранить последних в ВЧК.

По мнению Капчинского, определенную роль в этой позиции Дзержинского играла совместная борьба левых эсеров и левых коммунистов против Брестского мира. Впрочем, возможно, что руководитель ВЧК понимал, что если левые эсеры уйдут, то он столкнется с дефицитом квалифицированных кадров.

В начале июля в Москве собрался V Съезд Советов, который должен был ратифицировать Брестский мир. 6 июля 1918 года сотрудник ВЧК, левый эсер Яков Блюмкин убил посла Германии Мирбаха. Блюмкин вошел в здание посольства, предъявив документы, подписанные Дзержинским. Потом Феликс Эдмундович утверждал, что печать ВЧК на документах подлинная, но его подпись поддельная. Расчет Блюмкина и тех, кто за ним стоял, был в том, что известие о смерти Мирбаха вызовет поддержку большинства делегатов Съезда Советов, от эсеров до большевиков, в порыве революционного энтузиазма съезд одобрит убийство «посла империалистической Германии» и разорвет Брестский мир.

Однако Ленин и Свердлов, напротив, использовали убийство Мирбаха для того, чтобы разгромить партию левых эсеров и избавиться от оппозиции. В Москве прошли столкновения между отрядом ВЧК, которым командовал левый эсер Д. Попов, и дивизией латышских стрелков, которая поддержала Ленина.

Какова роль Дзержинского в этих событиях? Узнав о теракте, он отправился в расположение отряда ВЧК Попова и потребовал выдать ему Блюмкина. В ответ левые эсеры арестовали Дзержинского, одновременно большевики арестовали фракцию левых эсеров на Съезде Советов. Так или иначе, но 6–7 июля председатель ВЧК находился в штабе Попова. Когда латышские стрелки по приказу СНК начали обстрел квартала, занятого левыми эсерами, Дзержинский мог погибнуть под артиллерийским огнем.

На чьей стороне был Дзержинский 5–6 июля 1918 года? Как уже говорилось выше, он был противником «Брестского мира». Более того, Фельштинский приводит, с моей точки зрения, убедительные доказательства того, что руководитель ВЧК знал (подозревал?), что Блюмкин готовит убийство немецкого посла, но не остановил его. «Дзержинский…, – по мнению историка, – «.. безусловно, знал, что Мирбах будет убит на днях. Но ничего не предпринял. И более того, Дзержинский знал, что 6 июля Блюмкин отправится к Мирбаху. А скорее всего, знал и то, что во время этой встречи Блюмкин Мирбаха убьет».

Однако председатель комиссии ничего не сказал Ленину о своих «подозрениях». Кроме того, и после 6 июля 1918 г. Дзержинский считал, что некоторых левых эсеров можно оставить на службе в ВЧК и даже привлекать новых. Более того, спустя год сам Яков Блюмкин сдался советским властям, перешел на работу в ВЧК и при Дзержинском сделал там быструю карьеру. Кажется, что есть основания согласиться с версией Фельштинского. В этом случае получается, что Дзержинский рассчитывал, что удастся сохранить коалицию большевиков и левых эсеров на «антибрестской платформе революционной войны».

Интересно, что именно это обвинение выдвигалось против обвиняемых во время процесса «право-троцкистского центра» в марте 1938 года. «Уже в 1918 году, непосредственно вслед за Октябрьской революцией, в период заключения Брестского мира Бухарин и его группа так называемых «левых коммунистов» и Троцкий с его группой, совместно с «левыми» эсерами организовали заговор против В.И. Ленина как главы Советского правительства. Бухарин и другие заговорщики, как это видно из материалов следствия, имели своей целью сорвать Брестский мир, свергнуть Советское правительство, арестовать и убить В.И. Ленина, И.В. Сталина и Я.М. Свердлова, и сформировать новое правительство из бухаринцев, которые тогда для маскировки называли себя «левыми коммунистами», троцкистов и «левых» эсеров».

Конечно, государственный обвинитель Вышинский искажает события:

– никто не собирался убивать Ленина, и Бухарин, признавая факт своих переговоров (консультаций) с левыми эсерами, категорически отрицал планы убийства вождя партии: «Об аресте разговор был, но не о физическом уничтожении».

– к лету 1918 года позиция Троцкого уже изменилась, и он активно участвовал в проведении политики Ленина, и боролся против левых эсеров 6 июля;

– Сталин находился в Царицыне, и вряд ли его арест входил в первоочередные планы «заговорщиков».

Но Вышинский утверждал, что:

1) «левые коммунисты»… оказывают «левым» эсерам организационную и политическую помощь (выделено мной… – Л. Н.);

2) совместными действиями «левых» эсеров и «левых коммунистов» должно быть свергнуто правительство Ленина и сформировано новое правительство в составе «левых коммунистов» и «левых» эсеров. После этого «левые» эсеры организовали убийство Мирбаха и июльский мятеж. В курсе готовившегося убийства Мирбаха и июльского мятежа «левые коммунисты» были полностью» (выделено мной… – В. Н.). Фактически это обвинение в адрес Дзержинского.

Правда, в документах 1938 года не фигурировало имя Дзержинского, что само по себе показательно. Сталин обвиняет Н.И. Бухарина и В.А. Карелина в сговоре с целью убрать «правительство Ленина– Свердлова– Сталина» и сорвать мир с Германией. Понятно, что Сталин не хочет (пока) называть имя Дзержинского, но показательно, что он не упоминает о нем вообще. То есть ни ВЧК, ни ее председатель не упоминаются как сила, которая могла бы сорвать «заговор».

Конечно, Сталин хотел подорвать авторитет руководителя ВЧК. На февральско-мартовском пленуме 1937 года он вдруг «внезапно» вспомнил, что Дзержинский тоже был троцкистом. Потом развернул эту мысль на заседании Военного Совета в июле 1937 г.: «Дзержинский голосовал за Троцкого, не просто голосовал, а открыто Троцкого поддерживал при Ленине против Ленина. Вы это знаете? Он не был человеком, который мог бы оставаться пассивным в чем-либо. Это был очень активный троцкист, и все ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого. Это ему не удалось». Сталин, скорее всего, имеет ввиду «профсоюзную дискуссию» 1921 года, в которой Дзержинский действительно был на стороне Троцкого и участвовал во фракционных собраниях. Правда, ничего не известно о том, что «все ГПУ он хотел поднять на защиту Троцкого». ГПУ тогда еще не было, а мемуаристы свидетельствуют, что Дзержинский в тот момент, напротив, был готов уйти из ВЧК. На фракционном собрании троцкистов «Феликс Эдмундович попросил слова и выступил очень взволнованно: «Товарищи, вы называете мою кандидатуру в члены ЦК, вероятно имея в виду, что я буду продолжать работу в качестве председателя ВЧК. А я не хочу, а главное – не смогу там больше работать. Вы знаете, моя рука никогда не дрожала, когда я направлял карающий меч на головы наших классовых врагов. Но теперь наша революция вступила в трагический период, во время которого приходится карать не только классовых врагов, а и трудящихся – рабочих и крестьян – в Кронштадте, в Тамбовской губернии и в других местах. Вы знаете, товарищи, что я не щадил своей жизни в революционной борьбе, боролся за лучшую долю рабочих и крестьян. А теперь и их приходится репрессировать. Но я не могу, поймите, не могу! Очень прошу снять мою кандидатуру».

Утверждая, что «активный троцкист» Дзержинский «все ГПУ хотел поднять на защиту Троцкого», Сталин сознательно (или бессознательно) создает впечатление, что Дзержинский был на стороне троцкистов в 1923–1926 гг., что, конечно, неверно. В 1922 году он поддержал Сталина и Орджоникидзе в «грузинском деле», чем вызвал резкую критику Ленина, и затем начал активно бороться с троцкистами. «Наиболее верных соратников, первых своих соратников, Сталин нашел в Орджоникидзе и Дзержинском. Оба они находились в своем роде под опалой Ленина», – вспоминал потом Троцкий.

Зачем Сталину искажать прошлое, подрывая образ «рыцаря революции» спустя 20 лет? Если бы Дзержинский был жив, то, конечно, он мешал бы сталинской монополии, но если его уже нет, его образ, как «образ Ленина» и «образ Свердлова», наоборот удобно использовать для сталинской пропаганды, тем более, что и лгать особенно не надо: Дзержинский действительно активно боролся с троцкистско-зиновьевской оппозицией. Кажется, разгадка в том, что «образ Дзержинского» оказался очень сильным и подсознательно Сталин чувствовал, что он не может быть так просто использован. Наоборот, он бы конкурировал с «образом Сталина». Как известно, и друзья, и враги признавали высокие моральные качества Дзержинского, такие, как его бескорыстие и самоотверженность. «Дзержинский отличался глубокой внутренней честностью, страстностью характера и импульсивностью. Власть не испортила его», – рассказывал Троцкий.

«Я возненавидел богатство, так как полюбил людей, так как я вижу и чувствую всеми струнами своей души, что сегодня… люди поклоняются золотому тельцу, который превратил человеческие души в скотские… и изгнал из сердец людей любовь… Помни, что в душе таких людей, как я, есть святая искра… которая дает счастье даже на костре… вместе с кучкой моих ровесников дал клятву бороться со злом до последнего дыхания», – записал в дневниках молодой Феликс и, кажется, смог сохранить верность идеалом юности.

Он начал жизненный путь, как искренне верующий католик, который затем разочаровался в Боге, но сохранил многое из духовного настроя христиан. По сути, Дзержинский пережил ту драму, которая была характерна для русских революционеров в 60—70-е гг. XIX века, для поколений Чернышевского и Желябова. На рубеже веков и Ленин, и Бухарин формировались уже в другой, светской и атеистической среде, и духовные переживания предшественников были им неизвестны. Дзержинский был среди них «белой вороной».

Для того, чтобы правильно оценить роль этой личности в советской истории, надо отметить несколько важных особенностей формирования кадров ВЧК – ГПУ.

Во-первых, по справедливому замечанию Бажанова, руководству партии нужен был именно такой человек во главе спецслужбы. Власть чекистов была очень велика, искушения использовать ее для личного обогащения слишком сильны. Именно поэтому во главе комиссии необходим был бескорыстный человек, который «ходит в гимнастерке с заштопанными локтями и в старой шинели». Нужен был человек, который сможет противостоять коррупции и злоупотреблениям. Насколько остро стояла проблема, можно пояснить, приведя лишь один пример. В мае – июне 1918 года была создана Контрольно-ревизионная коллегия (КРК) ВЧК, перед которой была поставлена задача борьбы со злоупотреблениями со стороны сотрудников ВЧК. Все понимали, что в условиях чрезвычайной ситуации таких случаев будет много. Однако, уже через полгода, в декабре 1918 г., был арестован заместитель председателя именной этой комиссии Ф.М. Косарев. Его обвиняли в вымогательстве крупной денежной суммы у женщины, которая хотела спасти арестованного мужа. В деле были замешаны и другие члены коллегии, в феврале 1919 г. Косарева расстреляли. Безусловно, Феликс Эдмундович отлично подходил на роль непримиримого борца с злоупотреблениями самих чекистов, и сотрудники знали, что «договориться не получится».

Во-вторых, для ВЧК была характерна своеобразная система подбора кадров. В центральном аппарате в годы гражданской войны практически не была предусмотрена возможность для сотрудников среднего звена «сделать карьеру» и занять руководящие должности. А при подборе кадров среднего и младшего уровня основную роль играла система «личных рекомендаций». Кажется, что система кланов, которая станет доминировать в 30-е годы, начала формироваться еще тогда, в 1919–1921 гг. Троцкий потом напишет, что «Дзержинский действительно не был организатором в широком смысле слова… Он привязывал к себе сотрудников, организовывал их своей личностью (выделено мной. – Л.Н.) но не своим методом».

В-третьих, данные о расстановке чекистских кадров в 1919–1921 гг. подводят к выводу, что ротация сотрудников центрального аппарата возрастала прямо пропорционально их должностному положению. Из 8 членов Коллегии ВЧК (март 1919) к 1922 г. остался один Дзержинский. Иными словами, в глазах среднего и младшего звена работников комиссии Феликс Эдмундович к 1922 году оказался единственным руководителем, который стоял у истоков ВЧК. Он был, так сказать, «носителем традиции» спецслужбы.

После его смерти руководство ОГПУ дважды пыталось ввести награду «Орден Дзержинского». Первый раз это произошло в 1927 году. Ягода утвердил инициативу учреждения «ордена имени Дзержинского для награждения чекистов, отличившихся на работе в боевой обстановке». Спустя два дня соответствующие предложения были направлены в ЦИК СССР и ЦК ВКП(б). Как можно предположить, понимания чекисты не встретили. Однако здесь необходимо учитывать, в какой ситуации появилась эта инициатива. Летом 1926 года в РВС СССР возникло предложение учредить «орден Ильича». Им предлагалось награждать лиц, имеющих четыре ордена Красного Знамени. К 1928 г. таких было четыре человека: В.К. Блюхер, С.С. Вострецов, И.Ф. Федько, Я.Ф. Фабрициус.

Понятно, что чекисты шли по пути, который был проложен руководством РККА. Однако сам орден Ленина был учрежден лишь в 1930 г., и появление «ордена Дзержинского» раньше, чем появился орден Ленина, видимо, показалось преждевременным. Вместо этого был выпущен памятный знак-жетон с профилем основателя ВЧК.

Второй раз руководство ОГПУ попыталось учредить «орден Феликса Дзержинского» в 1932 г. В.Р. Менжинский направил Сталину предложение, в котором говорилось, что «специфические условия работы органов ОГПУ требуют от оперативного состава личной выдержки, инициативы, беззаветной преданности партии и революции, личной храбрости, зачастую сопряженной с риском для жизни. В большинстве случаев эти исключительные заслуги перед революцией совершаются отдельными работниками в обстановке, которую нельзя отнести к боевой в общепринятом смысле, вследствие чего ряд работников ОГПУ, несмотря на заслуги, остаются не отмеченными высшей наградой – орденом «Красное Знамя»«.

Проект ордена Дзержинского повторял орден Красного Знамени размером и формой. Различия были в том, что в центре красной звезды, вместо серпа и молота, расположен барельеф Дзержинского в лавровом венке. На месте факела находился меч, а в нижней части вместо слов «РСФСР» (затем «СССР») была надпись в две строки «За беспощадную борьбу с контрреволюцией». Известны и другие варианты проекта «ордена Феликса Дзержинского».

Фактически эта награда должна была для чекистов заменить орден Красного Знамени. На записке Менжинского генеральный секретарь ЦК ВКП(б) написал «Против. Ст[алин]».

Можно только догадываться о мотивах сталинского отказа. Вероятно, он считал, что не надо ставить Дзержинского на один уровень с Лениным, а может быть хотел указать чекистам их место. Так или иначе, эта история хорошо иллюстрирует роль образа первого председателя ВЧК в воспитании нескольких поколений сотрудников спецслужб. Безусловно, что она гораздо более значительная, чем та роль, которую играли личности первых народных комиссаров по военным делам или главковерхов РККА при воспитании красных командиров. По сути, «образ Дзержинского» представлял самостоятельный архетип в советской культуре.

Для нашего исследования важно, что именно в эпоху Дзержинского начал формировался своеобразный образ ВЧК как «авангарда партии». Этому способствовал и кадровый состав сотрудников, который был «партийным», но «инородным». На это влияла и миссия ВЧК – «беспощадная борьба с контрреволюций», которая предъявляла повышенные требования к кадрам. Кроме того, формированию передового образа ВЧК способствовала готовность руководства спецслужбы принять активное участие во внутрипартийной борьбе.

Книга посвящена моим родителям Анатолию и Алле Наумовым

Вступление

В марте 1948 года на Лубянке между следователем МГБ В.А. Мотавкиным и арестованной Надеждой Александровной Улановской произошел очень показательный диалог. «Я пыталась его убедить, что я советский человек, — вспоминала Улановская. — Сказала: «Не верю, что вы всерьез думаете, что я шпионка». «Если бы мы руководствовались тем, что мы думаем, мы бы пол-Москвы посадили, — ответил следователь. — Сейчас не 37-й год. Когда мы берем человека, мы точно знаем, что он совершил преступление. Мы не думаем, а знаем, что вы — шпионка. Но шпионы бывают разные. Не обязательно быть завербованной, состоять где-то в списках. Вы давали иностранцам шпионские сведения, потому что вы настроены антисоветски».

Надо заметить, что в чем-то следователь был прав: Улановская действительно была «настроена антисоветски», но «шпионские сведения» иностранцам вряд ли передавала. Просто была откровенна (более, чем следовало бы в то время) с западным журналистом левых взглядов Д. Блонденом, написавшим в 1946 г. роман «Комната на трассе».

Но какая показательная формулировка: «Сейчас не 37-й год»! И как рано — уже в 1948 г.

До сих пор мы часто слышим эту фразу: «сейчас не 37-й год» или наоборот «это же 37-й год». Эти события так глубоко отпечатались в сознании современников, что стали такими же символами как «Октябрь Семнадцатого», «Великий перелом», «22 июня», «9 мая»

Кажется что причин этого две: труднообъяснимая, на первый взгляд, гибель сотен тысяч людей и ощущение иррациональности решений, которые принимает Власть. Каждый из этих факторов в отдельности не привел бы к такому сильному влиянию на общественное сознание. Именно сочетание Иррациональности и Трагедии формирует «образ 1937 года».

Однако «37-й год» начался не убийством Кирова или речью Сталина на февральско-мартовском пленуме. Этот «год» не закончился арестом Ежова в феврале 1939 г. Предпосылки событий уходили в 1918 г., а последствия были заметны и спустя двадцать лет…

Позиция автора этой книги может быть выражена в нескольких тезисах. Возникнув вскоре после прихода к власти большевиков, ВЧК с самого начала оказалась втянута в напряженную борьбу за власть. Уже тогда в систему была заложена возможность того, что чекисты при определенных обстоятельствах смогут играть самостоятельную политическую роль. К лету 1938 г. это случилось — мощнейшая спецслужба вышла из-под контроля высшего политического руководства. Иррациональность трагедии объясняется, прежде всего, этим фактором «двоевластия». Каждый из участников борьбы принимал политические решения, исходя из своей логики, и страна не понимала, что именно происходит. Последствия трагедии оказались настолько серьезными, что и спустя десятилетия к этим событиям возвращались, пытаясь разобраться, что, собственно, произошло.

Ответственность за трагедию несет вся политическая элита СССР второй половины 30-х. 60—0 % этих людей погибли в результате «чистки». Остальные 30 %, и в том числе Сталин, выжили, от этого их вина, не меньше, но и не больше. Единственное их отличие в том, что они могли объясниться с потомками. Они попытались это сделать, оставив официальные документы и мемуары. Теперь мы можем, выслушав их, сделать свой вывод. Это была преступная ошибка. В чем она? В том, что позволили идеологии затуманить свою голову, а политической целесообразности заглушить совесть. В том, что кровь, пролитая в годы междоусобия, ничему их не научила.

В дальнейшем все участники политической борьбы в нашей стране пытались использовать «эффект 1937 года» в своих интересах: рассматривали как возможный прецедент, пытались избежать или пугали возможностью повторения…

Книга посвящена, прежде всего, отношениям между руководством партии и спецслужб, наиболее подробно изучалась возможность партийного аппарата контролировать чекистов и попытки руководства НКВД-МВД играть самостоятельную политическую роль. Именно поэтому участие органов ОГПУ в проведении социалистических преобразований и роль НКВД в годы Великой Отечественной войны не описаны в этой книге. Лишь очень условно события могут быть описаны как «противостояние Партии и ВЧК-НКВД». На самом деле, роли постоянно менялись, и борьба шла между сильными политическими группировками, которые лишь условно связаны были с Лубянкой и Кремлем (точнее, Старой площадью).

Специфика исследования в том, что оно основано на изучении и интерпретации статистического материала, характеризующего ход массовых репрессий и эволюцию социального и национального состава руководителей НКВД. Обычно историки используют статистический материал о репрессиях как иллюстрацию бесчеловечной политики режима. Часто спор идет о количестве жертв, но принципиальный подход не меняется. Однако количество жертв — это следствие реальных поступков сотрудников НКВД. Если «цифры» больше средних по стране, то одних «дел», если меньше средних, то других «дел». Если выяснится, что эти цифры в разных регионах отличаются на порядок, то это следствие разной позиции чекистов. Тогда «слова» (официальные документы и мемуары) нужны нам для того, чтобы объяснить причины этих расхождений — интерпретировать «дела». Этот подход привел меня к тем же выводам, которые сформулированы «школой ревизионистов» (А. Гетти и др.). Кажется, что при интерпретации отдельных событий 1938 года уместно также использование «уликовой парадигмы» К. Гинзбурга.

Другим специфическим исследовательским приемом является попытка проследить судьбы чекистов, отмеченных знаком «Почетный работник ВЧК — ОГПУ». В 20—30-е гг. у офицеров ОГПУ-НКВД часто не было возможности получить награды. Поэтому кавалеры этой ведомственной награды представляли собой круг («орден») наиболее опытных и влиятельных чекистских руководителей. Их судьбы очень рельефно иллюстрируют (а части и указывают) тенденции эволюции кадрового состава ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД. Они оказываются индикатором направления ротации в чекистской среде не только в 30-е годы, но и в 1946–1953 гг. Смерть Сталина предоставила этому кругу возможность второй раз попытаться взять под свой контроль политическое развитие СССР.

Это книга продолжает исследования, начатые в работах «Борьба в руководстве НКВД 1936–1938 гг.» и «Сталин и НКВД». Выводы, сделанные в этих книгах, событиях 30-х гг. дополнены описанием истории формирования круга «Почетных чекистов» и изучению их роли в послевоенной истории.

Хочу выразить искреннюю благодарность жене Галине Наумовой, которая постоянно оказывала огромную помощь в работе.

Читать дальше